Действительно, там не было видно ни полян, ни укрощенных рек, указывающих на присутствие людей. Лишь в одном месте можно было заметить, что человек когда-то все же жил здесь: на расстоянии многих километров над крышей леса, подобно сломанному клыку, выступали одинокие белые руины. Все вокруг было поглощено джунглями. – Нам следовало заняться этим раньше, – сказал как всегда практичный Хилвар, распаковывая снаряжение.

– Через пять минут здесь будет темным-темно и к тому же холодно. На траве появились диковинные детали какого-то аппарата.

Он указал на противоположную сторону кратера, на гладкую, по-прежнему без единой отметины оболочку, внутри которой отбывшие властители этого мира запечатали свои сокровища. Она более не казалась куполом: теперь это была почти целая сфера, поскольку землю, внутри которой она располагалась, смело взрывом. – Они повредили свой корабль, и многие из них погибли.

Двадцать лет. Он помнил первый миг и первые услышанные им слова: “Добро пожаловать, Элвин. Я – Эристон, избранный твоим отцом. Вот Этания, твоя мать”. Слова эти тогда ничего не означали, но в сознании отложились с безупречной четкостью. Он помнил также, как оглядел тогда свое тело. Теперь оно было выше на несколько сантиметров, но в остальном с момента рождения почти не изменилось.

Почти взрослым вступил он в мир и практически таким же, не считая изменений в росте, останется еще тысячу лет, пока не придет время уйти из мира.

Этим первым воспоминаниям предшествовала пустота. Когда-нибудь, возможно, небытие настанет опять, но пока слишком рано было размышлять об .

По его словам, это испортит приятную неожиданность, коли Олвин уже сейчас узнает — что там, в конце этого Теперь они двигались уже против солнца, и, по счастью, заключительный участок пути оказался довольно гладким и отлогим. Деревья, которыми так густо поросла нижняя часть холма, теперь поредели, словно бы они тоже изнемогли в битве с земным тяготением, и на последних нескольких сотнях метров земля здесь покрывала только жестковатая, короткая трава, шагать по которой было приятно.

Когда показалась вершина, Хилвар словно взорвался энергией и устремился вверх по склону чуть ли не бегом.

В Лизе мне сказали правду, хотя я и сам давно уже об этом догадался. Неужели же мы должны вечно, как сущие трусы, отсиживаться в Диаспаре, дедая вид, что, кроме него, ничего больше не существует, и только потому, что миллиард лет назад Пришельцы загнали нас на Землю. Он затронул их потаенный страх — страх, которого он никогда не разделял и всей глубины которого он никогда полностью не мог оценить, Пусть-ка теперь поступают, как хотят Он высказал им правду, как он ее Председатель Совета, нахмурившись, посмотрел на него: — У тебя есть еще что-нибудь, что ты хотел бы сказать.

Прежде чем мы начнем обсуждение, что же следует предпринять.

— Только. Я бы хотел отвести этого робота к Центральному Компьютеру. — Но. Ты же знаешь, что Компьютеру уже известно все, что произошло в этом зале. И все-таки я считаю это необходимым,– вежливо, но упрямо проговорил Олвин. — Я прошу разрешения у Совета и у Компьютера.

Раньше, чем председатель смог ответить, в тишине зала раздался голос — ясный и спокойный. Никогда прежде за всю свою жизнь Олвин не слышал его, но он знал, чей это голос.

Лишь один аспект всей этой истории привел их в раздражение, да и то направлено оно оказалось не на. Гул недовольства пронесся над столом, когда Олвин рассказал о страстном желании Лиза избежать нечистого контакта с Диаспаром и о шагах, которые предприняла Сирэйнис, чтобы избежать этой, с ее точки зрения, катастрофы. Город гордился своей культурой, и к этому у него были все основания.

Они сделали было по нему несколько шагов, но скорость пола стала уже столь большой, что не было ровно никакой необходимости шагать еще и самим. Проход все так же поднимался вверх и через сотню футов шел уже под совершенно прямым углом к первоначальному своему положению. Впрочем, постичь эту перемену можно было лишь логикой, ибо чувства говорили, что движение происходит по безупречной горизонтали.

Тот факт, что на самом-то деле они двигались вверх по стенке вертикальной шахты глубиной в несколько тысяч футов, совершенно не тревожил молодых людей: отказ гравикомпенсаторного поля был просто немыслим.

Наконец коридор пошел с наклоном вниз, пока опять не изменил своего направления под прямым углом к вертикальной плоскости, Движение пола неприметным образом все более и более замедлялось, наконец он совсем остановился в конце длинного зала, стены которого были выложены зеркалами, и Олвин понял, что уж здесь-то Алистру никак не поторопишь.

Дело было не только в том, что некоторые черты женского характера без малейших изменений выжили со времен Евы: просто никто не смог бы не поддаться очарованию этого места.

Ничего подобного ему, насколько было известно Олвину, в Диаспаре не существовало.

Неспешно проходя по деревушке, Элвин все еще старался совладать с новыми ощущениями. Все было необычно – даже воздух, насыщенный трепетом незнакомой жизни. И высокие, грациозные золотоволосые люди, прогуливавшиеся среди домиков, явно отличались от населения Диаспара.

Он не причинит тебе никакого вреда; но может не прийтись по вкусу. — Отлично. Подразумевается, что я все еще твой наставник, но похоже на то, что роли-то теперь переменились?. И куда это ты меня поведешь. — В башню Лоранна — я хочу показать тебе мир за стенами Диаспара. Джизирак побледнел, но остался верен своему решениях. Словно опасаясь, что слова могут выдать его состояние, он коротко и сдержанно кивнул и вслед за Олвином ступил на плавно плывущий тротуар.

Джизирак не проявил ни малейших признаков страха, когда они шли по туннелю, через который вечно дул холодный ветер.

Обзорный экран, еще мгновение назад показывавший окружающий лес, вдруг погас. – Это ты его выключил. – спросил Хилвар, как обычно, чуть-чуть опередив Элвина. – Нет, – возразил Элвин, и по его спине пробежал холодок, когда он подумал о единственном доступном объяснении. – Это ты отключил .

А спустя совсем непродолжительное время мы покинем и большую часть самой Земли. — Но. — спросил Джизирак. Ответ был ему известен, но что-то тем не менее все-таки заставило его задать этот вопрос. — Нам необходимо было убежище, которое избавило бы нас от страха перед смертью и от боязни пространства. Мы были больным народом и не хотели более играть никакой роли во Вселенной, и вот мы сделали вид, будто ее попросту не существует.

Быть может, на это ушло миллион лет — но что такое миллион лет. В конце концов наши предки научились анализировать и хранить информацию, которая в микроскопических деталях характеризует любое человеческое существо, и научились использовать эту информацию для того, чтобы воспроизводить оригинал. ну хотя бы так, как ты только что воспроизвел этот вот диванчик. Я знаю, Олвин, что все это тебе интересно, но я не в состоянии расскаэать в подробностях, как именно это все делается.

Каким именно образом хранится эта информация, не имеет значения, важна лишь она сама по .

И ощущение одиночества, на время покинувшее душу Элвина, вернулось вновь. Но не было времени предаваться меланхолии: слишком многое предстояло совершить. Он опять повернулся к монитору, сделал так, чтобы изображение городской стены медленно проплывало по нему, и начал свой поиск. Последующие несколько недель Элвина в Диаспаре почти не видели; впрочем, его отсутствие было замечено немногими.

Джезерак, обнаружив, что бывший ученик проводит все время в Зале Совета вместо того, чтобы шататься у границы города, почувствовал некоторое облегчение: по его мнению, Элвину там ничто не угрожало.

Эристон и Этания раз или два пытались связаться с домом Элвина; удостоверившись в его отсутствии, они не сделали для себя никаких выводов. Но Алистра оказалась более настойчивой. Для ее собственного спокойствия было бы лучше, если б она увлеклась не Элвином, а кем-либо из других, более подходящих избранников.

Алистра никогда не испытывала трудностей в поисках партнеров, но в сравнении с Элвином все другие мужчины, которых она знала, были ничтожествами, отштапмпованными по единому образцу.

Она не хотела терять его без борьбы: его отчужденность и равнодушие бросали ей вызов, перед которым нельзя было устоять. Возможно, ее мотивы были не столь эгоистичны, и в их основе лежало скорее материнское, чем любовное чувство.

Несмотря на то, что функция деторождения была позабыта, женские инстинкты защиты и заботы все еще сохранялись. Элвин мог казаться упрямым, самонадеянным и твердо решившим защищать свою самостоятельность, но Алистра тем не менее ощущала его внутреннее одиночество.

После этого случая он все жался к Хилвару и больше уже никуда не отлучался. Ближе к вечеру сквозь кроны деревьев стали время от времени поглядывать вершины гор. Верный проводник юношей — река текла теперь лениво, словно бы тоже приближалась к концу своего пути. Но стало ясно, что к наступлению ночи гор им не достичь.

Задолго до заката в лесу стало так темно, что двигаться дальше было просто немыслимо.

Огромные деревья стояли в озерах тъмы, сквозь листву дул пронизывающий ветер.

Серанис только что рассказала. Элвин снова посмотрел на экран. Он мог охватить расстояние между Лисом и Диаспаром одним взглядом; одна из его целей была достигнута, но теперь это не казалось особенно важным. И все же он был очень рад: теперь, без сомнения, завершатся долгие века стерильной изоляции. Сознание того, что он преуспел в своей миссии, некогда казавшейся ему более важной, чем все остальное в этом мире, отбросило последние сомнения Элвина.

Он выполнил свои задачи на Земле, сделав это быстрее и основательнее, чем осмеивался надеяться.

Теперь же открылся путь к его, возможно, последнему и, несомненно, величайшему приключению. – Полетишь ли ты со мной, Хилвар. – спросил Элвин, полностью сознавая смысл своего вопроса. Хилвар твердо взглянул на. – Не было нужды спрашивать об этом, Элвин, – ответил. – Еще целый час назад я сообщил Серанис и всем друзьям, что отправляюсь с.

Когда Элвин отдал роботу последние указания, они были уже очень высоко.

Тебе известно, что это означает. Наше опекунство окончилось, и ты свободен делать все, что хочешь. В голосе Эристона был след – но только след – печали. Значительно больше в нем было облегчения. Наверное, Эристон был доволен, что существовавшее на деле положение вещей приобретало законную основу.

Трудно было смириться с тем, что в конечном счете правы оказались все-таки. Он повернулся было к Хилвару, ища поддержки. Но Хилвар стоял, крепко сжав кулаки, и в глазах у него застыло какое-то неживое выражение. Голова была склонена на сторону: казалось, будто он прислушивается к чему-то, напрягая все свои чувства, пытаясь разумом проникнуть в пустоту, простирающуюся вокруг.

— Что это с. — с тревогой в голосе спросил Олвин.

Ему пришлось повторить свой вопрос, прежде чем Хилвар выказал признаки того, что услышал друга. Но даже отвечая ему, он все еще смотрел в никуда. — Что-то приближается,– медленно выговорил. Что-то такое, чего я никак не могу постигнуть. Олвину почудилось, будто в корабле внезапно похолодало. Ужас перед Пришельцами вдруг вынырнул откуда-то из глубин мозга и на какой-то миг затуманил сознание. С усилием воли, на которое потребовалась вся его энергия, он подавил в себе горячую волну паники.

Ra.D – A Certain Heart Fluttering (어떤 설레임) [Hangul/Romanization/English] HD